Вам понравилось?
В следующей серии будут потрясающие пейзажи, шокирующий Дега, великолепный японец и мейсенский фарфор.

Все-таки Говорухин гениальный режиссер. В каждом фильме умеет создать потрясающее напряжение - и при этом ни одного лишнего кадра. Включила ТВ - попала на сцену, где Робинзон-Куравлев отчаянно пытается подать знак проплывающему кораблю. Отчаяние его передано просто фантастически - казалось бы, просто кадры, просто музыка, просто игра актера. Но все вместе удивительно гармонично и красиво. Музыка Вивальди там очень в тему, кстати. 

Повсеместное внедрение супермаркетов совершенно вытеснило из памяти народной приметы советской торговли.
А у меня минувшей ночью, когда я паслась у холодильника, нагуливая жирок на пузе, приключился настоящий вечер смутных воспоминаний детства. И ух сколько всего вспомнилось в один миг буквально.

Треугольные пакеты молока, которые падлы нет-нет, а протекали прямо в авоське.
Кефир в бутылках с зеленой крышечкой из фольги, которая так смачно чпокала, когда на нее пальцем нажмешь.

Сок в розлив, который наливали из конусообразных стеклянных хреновин в магазинах. Томатный - 10 коп., яблочный (любимый!) - 12 коп., виноградный (приторно-сладкий) - 18 коп. В томатный сок полагалось сыпать соль из замурзганной солонки чайной ложечкой с солевыми наростами.

А вы что помните? :)

76_82

1. Кривенько повязанный галстук Медведева.
2. Очень грустная и осунувшаяся жена Путина.
3. Косые и исподлобья взгляды Путина на Медведева.
4. "Смотри, лошадки!" - первая улыбка Медведева во время выезда кавалерийского полка (или как он там называется)
5. Сбивающиеся со строевого шага гвардейцы и полковник, который ужо хотел руку из-под беретки опустить, а потом понял - рано. И дерг ее вверх снова. 

Камеры всегда показывают самое интересное, да.

Когда много лет наблюдаешь и рассказываешь о том, что происходит вокруг, практически невозможно не вырастить в себе пусть маленькую, но черствинку. 
Будни тех, кто работает в новостном цеху, наполнены негативом. Он льется - иногда ручейком, иногда полноводной рекой. Иногда, когда особо не повезет, - водопадами, которые, к счастью, случаются редко. Моими водопадами были взрывы домов в Москве, гибель "Курска", теракты в США, Дубровка, трагедия над Боденским озером. 

Первым и самым страшным из них была огромная, неподдающаяся воображению куча строительного мусора высотой с пятиэтажку. Ее только начали разбирать - грузовики вывозили остатки того, что было чужой жизнью. Я стояла совсем близко и не могла оторвать взгляд от торчащей из осколков панелей и пыли куклы. 
А потом нужно было рассказывать об этом в эфире, спокойно и уверенно, хотя в душе творилось черт знает что. Но о кукле я не говорила никогда и никому.

Вообще в эфир транслируется от силы пятая часть того, что приходит на ленты и что иногда видишь сам. По негласному правилу (которое, впрочем, не везде соблюдается) самые кровавые и страшные подробности остаются за кадром. Но чтобы знать, о чем молчать - надо об этом узнать. Прочесть. Прочувствовать. И промолчать.

Я знаю тех, кто был спокоен в эфире, рассказывая о Беслане, а через 5 минут бился в истерике в newsroom. Но к следующему выпуску собирал себя по кусочками и снова сидел у микрофона - спокойный-ведь-иначе-нельзя.

Поэтому когда журналистов обвиняют в черствости и равнодушии, я отчасти соглашаюсь. Без этой черствинки нельзя обойтись. Если каждый раз пропускать все через себя, а не становиться отстраненным наблюдателем, лет через пять можно съехать с катушек - просто и непринужденно.

Та кукла мне снится до сих пор.